2FRANCE.RU - Ваш путеводитель по Франции! «Мир странствий»: +7 (495) 983-03-39 (мн.)
   
2FRANCE.RU - Ваш путеводитель по Франции!
  Париж | Замки | Города | Туры во Францию | Отели Франции | Искусство | История | Статьи | Координаты

Мы перезвоним

Туризм и отдых:

Туры во Францию <font color=red>Туры во Францию</font>

Все отели Франции! 

Визы во Францию 

Авиабилеты во Францию 

Винные туры! Винные туры!

Для турагентств 

Туры на Сан Мишель 

Туры на выставки 

Конференции во Франции 

Регистрация фирм во Франции 

Недвижимость во Франции 

Аренда вилл во Франции 

Тематические семинары 

Горные лыжи во Франции 


Путеводитель по Франции:

Достопримечательности Парижа 

Дворцы и замки Франции 

Города и курорты Франции 

Статьи о Франции 

История Франции 

Искусство Франции 

Французская Полинезия 

Французская Гваделупа 

Праздники во Франции 

 

 

Идеи отдыха:

Отдых во Вьетнаме
Отдых в Гоа (Индия)


Rambler's Top100

Франция в X в. Конец правления Лотаря

Архиепископ Реймсский Адальберон и Герберт были вполне успокоены и удовлетворены миром в Вормсе. 1 ноября Герберт покинул Реймс и готовился вернуться в Рим, в соответствии с принятым вместе с императрицей Феофано в Павии решением в начале 984 г., когда он уезжал из Италии во Францию. Его путешествие так и не началось; перед отъездом в Италию (конец ноября или начало декабря) он был вызван в Реймс новостью, которая развеяла их с архиепископом надежды. Генрих не смирился безропотно с миром, по которому ему даже не вернули герцогство Баварское. С другой стороны, Лотарь был сильно недоволен тем, как его в два счета устранили от опекунства Оттона III. Когда рассматривали, кого назначить на два самых важных епископства Лотарингии, — страны, покровителем которой он являлся, с ним даже не посоветовались. Однако новый епископ Вердена был клириком Реймской церкви и одним из лотарингских заложников, которых ему в свое время передал Реймсский архиепископ. Это было почти что предательство, или, во всяком случае, проявление полного неуважения; король слишком очевидно дал понять, что более его в расчет не принимают, поскольку теперь опасность миновала. Естественно, что Лотарь и Генрих заключили соглашение. Генрих сделал первые предложения в ноябре 984 г., и союз тотчас был заключен. По договору, Лотарь должен был поддерживать планы Генриха на корону, а взамен получит власть над Лотарингией. Клятвы, которыми обменялись через посланцев, Лотарь и Генрих собирались подтвердить во время встречи на Рейне, в Бризахе, в воскресенье 1 февраля 985 г. Как Адальберон и Герберт узнали об этом соглашении? Неизвестно; ясно лишь, что они были осведомлены даже о самых незначительных делах Франции. Германии и Италии. Особенно Лотарь и Людовик V были окружены шпионами, через которых в архиепископство Реймса поступали сведения обо всех их планах. Адальберон и Герберт поторопились сообщить своим друзьям об угрожающих замыслах Лотаря и Генриха. Герберт писал в ноябре-декабре 984 г. Ноткеру, епископу Льежа, с целью, видимо, поощрить его верность Оттонам: «Бодрствуете ли вы, отец отчизны, — вы, чья верность императорской партии широко известна. Или вы ослеплены злой судьбой и неосведомленностью? Разве вы не видите, что божественная и человеческая справедливость попирается повсюду? Смотрите, как открыто покидают того, кому вы обещали хранить верность (Оттона III) из-за благодеяний его отца, — верность, которую вы должны хранить незыблемо. Французские короли тайно собираются проникнуть в Бризах, близ берегов Рейна; Генрих, объявленный врагом общего блага, поспешит к ним на встречу 1 февраля. Примите же все меры к сопротивлению, отец мой, чтобы не допустить союза против вашего господина и вашего Христа. Власть нескольких королей есть зло для королевств. Трудно быть не на чьей стороне, выберите же лучшую. Что касается меня, то осыпанный милостями Оттоном, я остаюсь абсолютно преданным его сыну и наследнику, чью партию выбрал без колебаний. Нам известны подлые замыслы Генриха, враждебные намерения французов. Какой из этого будет исход, мы не знаем. Не допустите раздела трона человеком, от которого вы не сможете в последствии избавиться». Именно тогда впервые у архиепископа Реймса появилась мысль о сближении с Робертинами и об их оппозиции Каролингам. Он нашел Гуго Капета и уверил его, что императорский двор хочет возобновить с ним и его сыном Робертом союз, заключенный между ним и Оттоном II три года назад в Риме. Он убедил его, что это было желанием умершего императора, о котором тот поведал своему любимцу — сыну графа Зигфрида. Все это Адальберон придумал сам. Впоследствии Гуго Капет смог обнаружить, что данные заверения мало надежны. Герберт поторопился предупредить об этих событиях племянника архиепископа, который еще не был посвящен в епископы Вердена. Он прибавил: «Это дело мы считаем спасением нам и сыну Кесаря. Смотря по тому, хотите ли вы взяться за это дело или оставить его, напишите нам скорее, стоит ли нам заниматься этим делом, вообще далеко (для нас) небезопасным (из-за Лотаря), или же пребывать в безопасном бездействии. А уж сколько замыслов и военных действий можно было бы парализовать этим способом, трудно даже и сказать» (декабрь 984 г.). Епископ Вердена и его друзья не захотели или, скорее, у них не было времени последовать плану архиепископа Реймса. Лотарь и Людовик V во главе армии отправились в Бризах в назначенный срок (1 февраля 985 г.). Там их ожидало жестокое разочарование, Постоянно неуверенный и нерешительный Генрих опасался вызвать недовольство немецких князей тем, что примет королей Франции на германской земле (Бризах находился на правом берегу Рейна). Он предпочел нарушить свое слово, отказавшись от выгодного союзничества, и поэтому не пришел к месту встречи. В довершение всех неприятностей, французы чуть не погибли на обратном пути. Переход армии встревожил и разгневал возгских горцев. Вероятно, подстрекаемые Годфридом Верденским, они вознамерились воспрепятствовать французам повторно пересечь их страну. Поэтому, когда Лотарь возвращался назад, то он обнаружил непроходимые, заваленные деревьями и изрезанные ямами ущелья (без сомнения, это было ущелье Шлюхт). Неблагоприятное время года (дело было в феврале) лишь усилило критическое положение французов. Когда армия углубилась в лощины, горцы атаковали ее с высоты, со всех сторон осыпая войско градом стрел. Против подобной тактики кавалерия (equitatus) оказалась бессильной. Умелое командование Лотаря спасло армию. Легкой пехотой (tiron.es) он вытеснил противника с высот. За это время главные силы армии смогли пройти через лощину; с защищенными флангами ему оставалось только провести лобовую атаку и устранить препятствие. Лотарю пришлось трижды повторить этот маневр, пока, наконец, с большим трудом он смог прорваться. Французский король не собирался впадать в уныние, и эта неудача только подстегнула его. Он решил одолеть все препятствия на своем пути, как внутри страны, так и в чужих краях. Не рассчитывая на Гуго Капета, которого Адальберон, а возможно, и герцогиню Беатрису, его сестру, завлек в партию Оттона III, Лотарь предпочел заручиться преданностью личных вассалов герцога Франции. Графы Эд и Герберт, которым он пожаловал графства Мо и Труа после смерти их дяди Герберта, поклялись следовать за ним до окончательного завоевания Лотарингии. Таким образом, несмотря на происки Гуго, королевская армия оказалась довольно мощной. Вначале было решено атаковать Верден, что было очень важно, ввиду его близкого местоположения, а также, вероятно, из-за враждебно настроенного графа Годфрида. Осада длилась всего восемь дней. Осажденные были побеждены и захвачены в плен. Начальник гарнизона, рыцарь по имени Гоберт, вынес Лотарю ключи от города. Впрочем, в городе была партия, благоприятно настроенная по отношению к королю Франции. Оставив для охраны Вердена свою жену Эмму, сам Лотарь вернулся в Лан (середина или конец февраля 985 г.) и распустил свои войска, но приказал им, по первому же сигналу быть готовыми продолжить начатую кампанию. Армия, которую он расположил к себе всевозможными дарами, заверила его в своем усердии и преданности. Лотарь не зря задумал принять меры предосторожности. Взятие Вердена оказалось событием, которого никто не ожидал. Узнав об этом, лотарингские князья двинулись на город. Годфрид, его сын Фридрих, Зигфрид Люксембургский, молодой герцог Верхней Лотарингии, Теодорих, Бордон и Гозилон хитростью захватили Верден. Он проникли с отборным войском в торговый квартал, расположенный на правом берегу Мааса, но соединенный двумя мостами с городом. Изгнали оттуда французский гарнизон и королеву Эмму. И предвидя новую осаду, собрали в Вердене различных припасов, реквизировали торговцев и крестьян вокруг. Заставили нарубить себе бревен в арагонских лесах, чтобы соорудить оружие и машины. Кузнецы изготовили для них всевозможные металлические снаряды. Они собрали тысячи мотков веревок, громадные щиты, сотни боевых машин. В это время Лотарь находился в Лане, пребывая в состоянии неопределенности, стоит ли ему захватить Лотарингию оружием или же мягко, но настойчиво добиваться ее силой убеждения. Когда же король узнал о том, что Верден захвачен и что враги активно ведут подготовку к боевым действиям, то собрал свою армию, на этот раз решив окончательно с войском, насчитывающим десять тысяч человек, покорить Лотарингию. Он отправился на Верден. Расположение осажденных и сама ситуация сделали правильную осаду весьма затруднительной. Верден тогда, за исключением торговой слободы, находился в излучине Мааса, который почти полностью окружал его со всех сторон водой. Скалистое плато, высотой около двадцати метров, находившееся на западе города, где ныне стоит крепость, не позволяло с этой стороны ни атаковать, ни подвести боевые машины. Очевидно, что французы не пересекали Маас, поскольку это бы ничем им не помогло, а только бы создало опасную ситуацию, так как путь к отступлению оказался отрезанным. Вероятнее всего, что они встали лагерем, либо на ограниченном пространстве, находившемся между современной крепостью и Маасом (на севере), либо (что наиболее вероятно и лучше совпадает с описанием Рихера) закрепились на юге Вердена, на равнине, окруженной рекой. Французы внезапно атаковали город, обрушив на осажденных шквал стрел и арбалетных болтов. Это не нанесло осажденным особого вреда, поскольку они находились под защитой громадных щитов, установленных на земляных валах. Видя, что внезапное нападение не принесло успеха, французская армия устроилась на равнине, окружив свой лагерь рвами, чтобы обезопасить себя от различных неожиданностей и вылазок осажденных. Армия короля принялась за сооружение передвижной башни; Рихер дает ее точное и интересное описание, которое свидетельствует о том, что в целом к X веку военное искусство не было полностью утрачено. Для того чтобы осадную башню можно было катить, использовали следующие средства: четыре громадные сваи напротив городских рвов вколачивали в землю на десять шагов; оставшаяся часть выступала из почвы на восемь шагов: веревки, прикрепленные с одной стороны башни, обматывались вокруг четырех столбов; в другие, более длинные концы канатов, впрягали волов, чем дальше животные отступали ото рвов, тем ближе башня, подтягиваемая ими. подъезжала к врагам; чтобы облегчить ее движение, снизу были прикреплены валики, по которым она и скользила.
Осажденные противопоставили врагам другую башню, но уступавшую по высоте и прочности. Однако бой, который с упорством вели воины обеих башен, продолжался безрезультатно. Камень, пущенный из пращи, попал Лотарю, который слишком приблизился к стене, в верхнюю губу. Ранение короля только усилило боевой дух его войск. Наконец король приказал использовать железные крючья, с помощью которых удалось зацепить вражескую машину. Тогда французы перекинули канаты через брусья и, потянув сверху, попытались перевернуть башню. Она накренилась в опасное положение, и лотарингцы вынуждены были срочно ее покинуть. А немного погодя, видя, что их сопротивление бесполезно, они сдались. Лотарь не стал мстить никому из жителей. Он отпустил на свободу гарнизон и довольствовался пленением лотарингской знати, охрану которой поручил Эду и Герберту, поместившим пленников в замке на берегах Марны. Вернувшись в Лан, король распустил свою армию (конец марта 985 г.). Для Реймского архиепископа захват Вердена и пленение его родичей стали серьезным ударом, но его друг Герберт, единственный на тот момент не упавший духом, проявил большую активность, чем когда-либо. Со свойственной ему гибкостью и ловкостью, он, что удивительно, сумел добиться 31 марта 985 г. от графов Эда и Герберта позволения посетить пленников в начале апреля. Он даже смог передать от пленников письма с их наставлениями родственникам. Эти письма нами переведены и приводятся здесь полностью, поскольку они свидетельствуют о стойкости духа и решительности пленников, и ловкости Герберта. Первое письмо Герберта было адресовано двум сыновьям Годфрида, которые не принимали участия в осаде и не попали в руки Лотаря. «Адальберону, выбранному епископом Вердена, и Герману, его брату. Счастливы те, кому мужество отца подает пример. Ваш отец требует от вас не падать духом из-за этого неожиданного события. Не нарушайте клятвы верности, которую вы дали сыну Кесаря, защищайте от врагов все крепости своего отца, наконец, не сдавайте французам ни Скарпон, ни замок Гаттона, ни какие другие города, вообще ничего, что оставил вам на хранение отец, обольщенные напрасной надеждой добиться также его освобождения или запуганные угрозой подвергнуть его и вашего брата Фридриха пытке. Пусть враг знает, что он не пленил Годфрида полностью и теперь вы стали защитниками страны. Таковы приказы, которые ваш великодушный отец дал своим благородным сыновьям 31 марта. Он поручил мне передать их, зная, что я всецело ему предан, так же как и вам». В то же время он повторил им рекомендации, сделанные уже в предыдущем году в поисках союза Робертинов: «Быстро изложим тайное послание без адреса. Король Лотарь правит страной только по имени, настоящим же правителем является Гуго. Если вы вместе с нами добьетесь его дружбы и сблизите его сына (Роберта) с сыном Кесаря (Оттоном III), то вам не придется тревожиться из-за вражды королей Франции». Те же рекомендации Герберт повторил графине Матильде, жене Годфрида, и Зигфриду, сыну и тезке графа Люксембурга. Первой он сказал: «Пусть моя госпожа Матильда перестанет сетовать. Ваш прославленный супруг, Годфрид, первый среди равных, опасный даже для своих победителей, приказывает ей то же самое. Увеселите свой дух, т. к. грусть иссушает тело и помутняет рассудок. Сохраните вы и ваши сыновья несокрушимую преданность августейшей императрице Феофано. Не ведите никаких переговоров с французами и отклоняйте предложения королей Франции. Займите и защищайте все крепости таким образом, чтобы ваши враги не смогли в них проникнуть. Не дайте себя поколебать ни надеждой на освобождение вашего мужа, ни страхом подвергнуть его и вашего сына смерти. Именно это он поручил мне 31 марта возле Марны; я же послушно передаю вам его наставления».
Второму: «Побуждаемый искренней привязанностью к вашим, ныне плененным, родичам, мы отправляемся в канун апрельских календ повидать их на Марне. То, что они пожелали сообщить нашей госпоже Феофано касаемо их преданности, об этом мы извещаем ее другим письмом. Но поскольку по милости Эда и Герберта, охране которых они поручены, нам разрешено их навестить, сообщите нам в письме все то, что ваша государыня и вы хотели бы им передать. Мы оставляем последнее слово за вами: если вы подружитесь с Гуго, вы сможете без труда избежать нападений французов». Вот послание Феофано, о котором Герберт упоминал в предыдущем письме к Зигфриду: «Не зря Бог удержал меня от намерения отправиться к вам по вашему приказанию, т. к. в канун апрельских календ я встретился с пленными графами, Годфридом и его дядей по отцу Зигфридом. Среди многочисленной толпы врагов я оставался единственным верным вам человеком, которому пленные графы могли со спокойной душой доверить свои взгляды на положение дел в вашей империи. По их просьбе я написал письма их женам, друзьям, чтобы убедить их хранить вам верность, не страшась происков врагов, предпочтя по их /пленных графов/ примеру, если судьбе будет угодно, оставаться верными вам в плену, нежели, изменив вам, наслаждаться отчизной. Это самые дорогие мне люди, ибо они страдают скорее из-за того, что не в силах действовать вам на благо, нежели из-за оков, в кои их заковали недруги. Но если раздор между знатью есть гибель для государства, согласие же, царящее между вашими сеньорами, нам кажется, должно быть лекарством ото всех невзгод. Тройной канат разорвать трудно. Знайте же, что французские короли смотрят на нас косо за то, что мы верны вам, а им противоречим и за наши близкие отношения с Реймским архиепископом, Адальбероном, на которого из тех же соображений они смотрят как на неблагонадежного подданного. Сообщите же нам ваши намерения по этому поводу, и как только мы получим возможность пробраться мимо врагов, передайте нам, где и когда мы сможем вас найти, мы готовы повиноваться вам во всем. Дело идет к тому, что сегодня речь более не идет об его (Адальберона) изгнании, — несчастье, которое можно было бы еще пережить, но отныне опасность грозит его жизни. Та же ненависть обращена и на меня как виновного в сопротивлении королю. Наконец, тяготеющий над ним гнет, столь тяжек, а ваше имя теперь столь ненавистно, что он больше не осмеливается вас знакомить в письмах со своими несчастьями. Но если эта тирания станет нестерпимой и единственным средством спасения станет убежище возле вас, то все равно не напрасно возлагал на вас все свои надежды тот, кто решился поддерживать вас и вашего сына изо всех сил».
Таким образом, в марте 985 г. королям Лотарю и Людовику V уже стало очевидно, что Адальберон и Герберт предатели. Они тотчас приняли жесткие меры в отношении архиепископа. Лотарь заставил его под угрозой смерти написать под свою диктовку письма архиепископам Трирскому, Майнцкому и Кельнскому. На свое несчастье, он обратил недостаточно пристальное внимание на Герберта, который оказался для него еще более опасным, чем Адальберон. Король не догадывался, что Герберт тайно отправил корреспондентам архиепископа письма, в которых предупреждал, что предыдущие послания Адальберона заставили написать силой и относиться серьезно к их содержанию нельзя. Герберту же удавалось поддерживать связь с пленниками и служить посредником между ними и императрицей Феофано. Поэтому все предосторожности и насильственные меры, предпринятые Лотарем, оказались тщетными. Никому еще не приходилось терпеть столько предательства, сколько последним Каролингам. В подтверждение этому существует письмо Герберта, написанное Ноткеру, епископу Льежа, абсолютно преданному Империи, датированное тем же числом, что и предыдущее: «Все обращаются к вашему имени в то время, когда честность столь редка, а непорядочность столь привычна. Ваш Годфрид и его друзья, которые ставят любовь к нему превыше своего собственного блага, и позаботятся о его жене и его сыновьях, если он умрет, обращаются к вам. То, что человек, подобный ему, придерживается такого мнения о вас, уже свидетельствует о блеске ваших добродетелей. Он воодушевляет тех, кто любит его и предан ему, и призывает оставаться верными своей государыне Феофано и ее сыну и без страха сопротивляться французам. Придет тот счастливый день, когда предатели отчизны будут отделены от ее доблестных освободителей, когда одни будут наказаны, а другие вознаграждены. Вы никоим образом не должны думать, что архиепископ Реймсский, Адальберон, причастен ко всему этому. Уже из самих его писем к вашим архиепископам видно, что он написал их по принуждению тирана (Лотаря); все мысли, которые изложены там, не принадлежат ему, ибо вырваны из него силой». Адальберон сам подтвердил правдивость этих слов в письме, адресованном архиепископу Трирскому (апрель 985 г.): «Я нисколько не хочу скрывать от вас, что в прошлом посланном мною к вам письме я выступил защитником единодержавия моего сеньора (Лотаря), которому я всем обязан. Так как мой племянник был готов дать и выполнить ту клятву, которую все дали моему государю, то он и получил от меня отпуск сообразно законам отцов. Но каким образом он мог оказаться вероломным (в чем его обвиняют), я никак не могу понять. Как же вызвать на суд или отлучать от церкви этого Адальберона, как просить других поступать так же? Ведь, согласно законам, нам это не подвластно, и потому мы не сделаем этого и никого не попросим сделать это из страха ввергнуть в ту же бездну нас самих и тех, кому мы можем быть благодарны. Небесный царь говорит: «Воздайте Кесарево Кесареви, а Божье Богу». Сообразно этому я буду хранить верность моим королям (Лотарю и Людовику) незапятнанной, буду оказывать им всегда рабское повиновение (sic!), не уклонюсь ни в чем от этого пути, но Божьи веления все же буду ставить выше. Но поскольку в наши времена немногие беспокоятся о Божьих велениях, когда мы радеем о Божьем законе, нас обвиняют в вероломстве или каком-либо другом преступлении. Из этого следует, что помещенным между молотом и наковальней нам сложно не погубить душу и тело. Если сострадание не чуждо вам, которого мы всегда почитали как брата или скорее как отца, обремените себя советом и помощью другу; во времена благоденствия мы всегда надеялись на вас, так сделайте, чтобы мы не утратили надежды в иное время. Мы обращаемся не к человеку, а к скромности первосвященника. Доверив вам свои тайны, мы берем Господа в свидетели, взывая к его ужасной мести, если это приведет к нашей погибели». Экберт успокоил Адальберона, но в то же время упрекнул его за враждебное отношение к Генриху Баварскому. Ответ Адальберона был написан в очень смягченных тонах, — «Реймсский архиепископ, охваченный чувством страха, в то время был озабочен лишь тем, чтобы постараться жить в ладу со всеми и всем угодить», — довольно справедливо отметил Жюльен Аве. «Ваши письма, освободившие нас от множества забот, дают нам новые. Ибо мы возрадовались постоянству вашей привязанности, вашей верности, вашему самопожертвованию для нас. Кому удалось омрачить ваш ясный ум настолько, что вы во всем считаете меня согласным с моими родственниками: я не знаю, за что бы мне ненавидеть Генриха, и знаю, за что мне его любить. Но в настоящее время, в чем может выразиться внешним образом это мое расположение к Генриху? Обстоятельства складываются не так, как мы того хотим: в одном случае они зависят от Божьего произволения, в другом — от слепой судьбы. Как только появится . возможность, известите меня, что было решено на вашем съезде в Дуйсбурге, что требует правительство короля от герцогини Беатрисы и других лотарингских сеньоров, если вам об этом не известно, разузнайте об этом и как можно скорее дайте нам об этом знать, и сообщите, что вы думаете на этот счет. Заканчивая, мы повторяем, что мы о вас самого лучшего мнения и ждем, что вы нам окажете то же доверие, с которым мы обсуждаем с вами наши дела».
Но никакие хитрости и заверения Адальберона не смогли обмануть Лотаря. В Лотарингии он запретил ему выезжать дальше, чем за Музон. В апреле 985 г. король получил письмо от архиепископа, которое только вывело его из себя. Адальберон обязан был предоставить, будучи крупным вассалом и светским сеньором, который имеет многочисленные владения, от себя подмогу для осады Вердена. Король приказал ему, чтобы архиепископское войско снесло до основания монастырь Св. Павла, который находился около города и мог послужить убежищем для врагов. Адальберон ответил, будто не узнает ни почерк короля, ни внешнего вида королевского указа. К тому же он отказался исполнять приказы Лотаря и утверждал, что воины, пребывающие в нищете, отказались служить дальше в гарнизоне Вердена. В мае Лотарь решил на большом собрании предать архиепископа Реймса суду, обвинив его в предательстве. Собрание состоялось в понедельник 11 мая, в Компьене. Из лотарингцев присутствовали герцог Карл и граф Ренье, из французов Герберт де Труа, Гибуин, епископ Шалона (на Марне), Адальберон, епископ Ланский. Граф Шартрский, Эд, задержанный неизвестными делами, там не присутствовал. Архиепископ Реймса представил речь в свою защиту в том виде, в каком она была составлена его другом Гербертом: «Меня обвиняют в коварстве и предательстве королевского величества. Говорят, что я виновен в том, что позволил моему племяннику, реймскому клирику, покинуть епархию, чтобы отправиться ко двору иноземного короля и добиться от него епископства на территории королевства, которое мой сеньор, король Лотарь, собирался потребовать себе как свое наследственное владение, и в том, что я пожаловал моему племяннику, без разрешения и согласия моего господина, духовный сан». Оправдательная речь:
В то время, когда мой сеньор король Лотарь еще не владел королевством Лотарингией и еще не обнаруживал желания вернуть его себе, я получил в заложники сына моего брата, пообещав вернуть его немедленно на свободу и его семье, если со временем этого потребуют обстоятельства. Когда мой сеньор сделался опекуном императорского сына и. получил заложников вследствие этого, мой брат (Годфрид) неоднократно требовал вернуть назад своего сына, и так как я не торопился, он упрекал меня в нарушении слова и воззвал к высшему Судии, который на страшном суде отметит за оскорбленное доверие и родственные узы. Мой сеньор не предупредил меня, что желает получить назад королевство, речь шла только об опекунстве. Вовсе не запрещая мне отпустить моего племянника, клирика, он даровал мне на это разрешение с благосклонностью, что, по крайней мере, выходит из донесений моих посланцев, правда, при условии, что он исполнит все, что обещал его отец. Я позволил тогда моему племяннику уехать, но потребовал, чтобы он поклялся хранить чистосердечно верность в деле, которое повлекло за собой передачу заложников; этой клятве он остался верен до сих пор, и думаю, будет верен ей в дальнейшем. Если я и посвятил его в диаконы и пресвитеры, для того чтобы, избавившись от нашей власти, он не подпал под власть другого, /а также/ чтобы пресечь путь злым наветам, которые появились бы против нашей церкви, если бы иподиакон попал в епископы; впрочем, сан диакона и священника не дает право ни на области, ни на города, ни на деревни, входящие в состав земных королевств, но налагают обязанности только в небесном царстве — бороться с пороками и нести добродетели. Везде, где бы я ни обвинялся в предательстве и коварстве, я показал, я думаю, что сдержал свое слово и, несмотря ни на что, сохранял верность моему сеньору». Последнее утверждение было смелым, но сомнительно, что собранию оно показалось правдоподобным. Адальберон же заботился о том, чтобы заручиться более действенной помощью, нежели его красноречие. Он рассчитывал на помощь Гуго Капета. Герберт уже два или три раза советовал семье графа Годфрида заручиться дружбой с Робертинами. Сам же он наладил отношения с герцогом, что не представляло особого труда, поскольку Герберт являлся наставником его сына Роберта, и заинтересовал его горькой участью архиепископа. В то время, как шел суд над Адальбероном, Гуго двинулся во главе шести сотен воинов на Компьень. Узнав об этом непредвиденном нападении, собрание тотчас же было распущено. Адальберон был спасен, и вплоть до конца правления Лотаря попытки его судить не возобновлялись. Но с другой стороны, вражда Гуго Капета с Лотарем продолжалась весьма недолго. Уже в июне Гуго примирился с королем. 18 июня, в четверг, к великой скорби императорской партии, он присоединился к Лотарю и Эмме. Король скрепил это соглашение тем, что предоставил Гуго возможность распоряжаться судьбой его племянника, молодого герцога Теодориха. Видимо, Лотарь нашел, что предпочтительнее освободить пленников, при этом, естественно, приняв соответствующие меры предосторожности. С конца июня Зигфрид уже находился на свободе; Гозилон получил свободу, отдав в заложники своего племянника, сына своего брата Бардона, и пообещав выполнить те же условия, что и Зигфрид. Бесстрашный же Годфрид остался глух ко всем предложениям Лотаря. Нужно сказать, что предложения были весьма суровые. Он мог обрести свободу только при условии возвращения Монса и Эно Ренье, уступки Лотарю и его сыну графства и епископства Вердена, наконец, передачи заложников и клятвы верности королю Франции. Поэтому Годфрид предпочел остаться в плену. Впрочем, его тюремщики, Эд и Герберт, считали его отчасти своей собственностью и собирались выгодно использовать сложившуюся ситуацию. Конечно, Герберт навещал его не бесплатно. Поэтому Адальберон и Герберт, прекрасно зная этих двоих, надеялись, предложив хорошую цену, заключить с Эдом и Гербертом договор, который Герберт называет посредническим миром (pax sequestra), и освободить Годфрида. Однако их переговоры прошли неудачно и ничем не закончились. В первой половине мая Генрих Баварский, по всей видимости, отправил к Лотарю посланника. Нам неизвестно, с какой целью это было сделано, и какой ответ он получил, неизвестно. Но поскольку спустя некоторое время он заключил с императрицами окончательный мир, можно предположить, что король Франции, прекрасно помня злоключения в Бризахе, отклонил предложения этого нерешительного и неуверенного человека. К тому же, посланник Генриха оказался не самым прозорливым человеком. Дело в том, что на обратном пути, 15 мая, он проезжал Реймс и встретил находившегося там Герберта, который, внимательно выслушав его вопросы и крайние требования, сумел узнать, что на это ответил Лотарь. К сожалению, нам он этого не сообщил. Совершенно обескураженный, Генрих Баварский направился к императрицам и Оттону III во Франкфурт-на-Майне и заключил с ними окончательный мир (конец июня или начало июля). Он принес клятву верности юному королю и вернул свое герцогство Баварию. Так же, как на совещаниях в Вормсе в октябре 984 г., герцогиня Беатриса принимала активное участие в заключении мира. Мир, без сомнений, должен был быть подтвержден на «дамском совете», который состоялся в Меце в июле 985 г., вероятно, по инициативе герцогини Беатрисы. На совет должны были прибыть императрицы — Аделаида и Феофано, — Беатриса и, кроме того, некоторые князья и прелаты, среди прочих — Генрих Баварский и епископ Льежа, Ноткер. По неизвестной причине Генрих прибыл один на встречу. Встревоженные этой новостью, архиепископ Реймса и Герберт написали герцогине Беатрисе и посоветовали ей следить за поведением герцога Баварского. Но опасения были напрасными. Мир между Генрихом и партией Оттона III был окончательным. Францией не были достигнуты те же результаты. Лотарь ни на мгновение не забывал о своих планах покорить Лотарингию, держа в тайне место, куда направятся его войска. В конце июня Герберт предупредил императрицу Феофано, что на империю будет совершено нападение, но более точной информации у него не было: «Против вас и вашего сына существует, либо сейчас готовится заговор. В нем участвуют не только князья, а среди них находится и герцог Карл, он более не прячется и выступает открыто, но и рыцари, которых в него вовлекли надежды или страх; тайный и загадочный поход готовится против ваших вассалов, но я не знаю каких». Для начала Лотарь решил двинуться в Верхнюю Лотарингию, где ему принадлежал Верден и ждала поддержка в лице архиепископа Трирского, Экберта, чтобы оттуда напасть на Нижнюю Лотарингию. На помощь Гуго Капета он никак не мог рассчитывать, поскольку спустя совсем немного времени после их примирения, герцог, поддавшись влиянию своей сестры Беатрисы и Герберта, по всей видимости, вновь стал довольно благосклонно относиться к императорской партии. Все, о чем Лотарь мог его попросить, — это держаться нейтралитета. Но зато король мог рассчитывать на услуги могущественных вассалов герцога Франции, графов Труа, Шартра, Анжу. К тому же, если во время его похода в Лотарингию в 978 г. он встретил противников в лице графов Ренье и Карла, то теперь они выступали как преданные союзники короля. Вероятно, в конце 985 г., или в начале 986 г. Лотарь решил осадить два важных города Нижней Лотарингии — Льеж и Камбре, с епископами которых, Ноткером и Ротхардом, он находился во враждебных отношениях. Узнав, что король Франции готовится вторгнуться в область Камбре, Ротхард в ужасе поспешил к нему, предоставив свидетельства своей покорности, и, таким образом, добился разрешения отдать королю епископство только после взятия Льежа и подчинения всех лотарингских князей. Спустя два месяца от начала 986 г., Лотарь принял у себя посланника Бореля, графа Барселоны, который просил у него помощи для борьбы с испанскими сарацинами. Под предводительством аль-Мансура, визиря Хакама, халифа Кордовского, они 6 июля 985 г. захватили и сожгли Барселону. Положение Испанской марки было критическое. Посланником Бореля под Барселоной, вероятно, являлся Эд, аббат Сен-Кукуфа, который добился у короля во время его пребывания в Компьене (январь-февраль 986 г.) обновления в пользу этого монастыря, грамоты Карла Великого и Людовика Заморского, погибшей во время пожара, устроенного сарацинами. У Лотаря не было времени ответить на просьбы испанских христиан в то время. Он обдумывал грандиозные планы в отношении Лотарингии. Его внезапная смерть сорвала все замыслы, «принеся белгам отдых». В последние дни февраля по пути из Компьеня в Лай он сильно замерз и простудился. У него начались колики, причинявшие страшные мучения. Король скончался во вторник, 2 марта 986 г., когда ему было чуть больше сорока четырех лет. Прекрасно зная о легкомыслии и бездарности своего сына Людовика, перед смертью он настоятельно советовал ему сохранить поддержку герцога Франции. «Лотарю устроили похороны поистине с королевским великолепием. Для него было изготовлено ложе, украшенное королевскими инсигниями, тело облачили в шелковые одежды, накрыли пурпурной мантией, усыпанной драгоценными камнями и расшитой золотом. Знатные люди королевства несли это ложе, впереди шли епископы и духовенство с распятиями и евангелиями. Среди них, жалобно вздыхая, шли те, кто нес корону, сверкающую золотом и самоцветами, и другими знаками отличия. Погребальные песнопения почти все время прерывались слезами. После с печальными лицами шли строем рыцари. Остальная толпа, рыдая, следовала за ними. Как он и приказал ранее, его похоронили в Реймсе, в монастыре Святого Ремигия, рядом с отцом и матерью, этот монастырь находится в двухстах стадиях (50 километрах) от места его кончины. И на протяжении всего пути его сопровождали проявлениями сильной привязанности и горячей любви». Неожиданная смерть Лотаря, а спустя год кончина его сына сильно поразили народное воображение. Многие не хотели верить, что оба последних короля из династии Карла Великого умерли своей смертью. Отсюда и проистекают обвинения в адрес жен обоих королей, Эммы и Бланки-Аделаиды, будто бы они отравили своих мужей. Это совершенно нелепые предположения, и открытие рукописи Рихера свидетельствует об их бессодержательности. Однако подобная мелодраматичная кончина более нравилась народному воображению.

2FRANCE.RU - главная страница сайта

Туры во Францию | Отели Франции | Визы во Францию | Выставки | Авиабилеты

Париж / Замки / Города и курорты / Статьи / История / Искусство



Туристическая компания «Мир странствий»

Туристическая компания «Мир странствий» специализируется на бронировании отелей Франции, оформлении виз во Францию, а также на продаже экскурсионных туров по Франции и авиабилетов на чартеры и регулярные рейсы во Францию.

Адрес: РФ, г. Москва, Пушкинская пл., д. 5 (Здание комбината «Известия»), 5 этаж, оф. 501.  Схема проезда

Телефоны: (495)783-80-20 (мн.)

 

Сотрудничество, общие вопросы по Франции: info@2france.ru

Контактная форма

С помощью контактной формы Вы можете заказать тур, отель, авиабилет, визу во Францию (в этом случае укажите свой телефон и время отзвона).

При заказе с сайта скидка 3%!

  Париж | Замки | Города | Туры во Францию | Отели Франции | Искусство | История | Статьи | Координаты