2FRANCE.RU - Ваш путеводитель по Франции! «Мир странствий»: +7 (495) 983-03-39 (мн.)
   
2FRANCE.RU - Ваш путеводитель по Франции!
  Париж | Замки | Города | Туры во Францию | Отели Франции | Искусство | История | Статьи | Координаты

Мы перезвоним

Туризм и отдых:

Туры во Францию <font color=red>Туры во Францию</font>

Все отели Франции! 

Визы во Францию 

Авиабилеты во Францию 

Винные туры! Винные туры!

Для турагентств 

Туры на Сан Мишель 

Туры на выставки 

Конференции во Франции 

Регистрация фирм во Франции 

Недвижимость во Франции 

Аренда вилл во Франции 

Тематические семинары 

Горные лыжи во Франции 


Путеводитель по Франции:

Достопримечательности Парижа 

Дворцы и замки Франции 

Города и курорты Франции 

Статьи о Франции 

История Франции 

Искусство Франции 

Французская Полинезия 

Французская Гваделупа 

Праздники во Франции 

 

 

Идеи отдыха:

Отдых во Вьетнаме
Отдых в Гоа (Индия)


Rambler's Top100

Франция в X в. События после договора в Маргю

Если внезапное нападение Лотаря два года тому назад можно охарактеризовать как безрассудство, то тайный и почти постыдный мир в Маргю — это серьезная ошибка. Из-за него Лотарь потерял престиж, который приобрел в борьбе с императором, и последствия этого мира оказались вполне предсказуемыми — он потерял уважение большинства своих подданных. Стремясь не допустить сомнительного объединения между Оттоном II и Гуго и избежать в будущем предполагаемого столкновения с герцогом, Лотарь вместо этого навлек на себя его гнев. Король должен был понимать, что о его договоре с Оттоном рано или поздно станет известно, и тогда Гуго не упустит возможности тоже вступить в союз с императором. Лотарь в действительности рассчитывал на поддержку Оттона. Но он зря обольщался на его счет. Цель Оттона заключалась в том, чтобы одного за другим ослабить своих старых врагов; впрочем, он не мог оказать помощь Лотарю, так как почти сразу же после встречи в Маргю уехал в Италию. Вернувшись в Лан, Лотарь отдавал себе отчет, что тайна вскоре раскроется. Тогда, совершая ошибку за ошибкой, он стал держать герцога Франции в стороне ото всех дел, решая все вопросы единолично со своими приближенными. Случилось то, что должно было неизбежно случиться. Очень скоро стало известно, что король тайно заключил мир с Оттоном II. Это известие вызвало бурное недовольство среди сеньоров. Многие в порыве возмущения перешли на сторону герцога Франции, которого считали тяжко оскорбленным тем, что король заключил мир без его ведома. Гуго Капет использовал недовольство, вызванное поведением короля, но из-за свойственных ему благоразумия (граничившего со слабостью) и нерешительности (граничившей с бездействием) сначала скрыл свою злобу и, следуя неизменной привычке, спросил совета у своих вассалов. Он пожаловался на обман, приписал себе полностью заслугу в поражении Оттона II в 978 году и спросил у вассалов, которые «ему всегда помогали и клялись в верности», как вести себя впредь. Знатные сеньоры (primates) объяснили ему, что он не сможет бороться с Лотарем, поскольку того поддерживает Оттон, и ему следует в свою очередь снискать расположение императора. Это было нетрудно, т. к. Оттон знал, что Гуго превосходит Лотаря в военной силе и богатстве, к тому же, как и Лотарь, герцог был связан с ним кровным родством. Поэтому Гуго Капет тайно отправил к Оттону. находившемуся тогда в Риме, послов с предложением о мире и союзничестве. Оттон благосклонно принял эти предложения, но прежде чем принять окончательное решение, потребовал от герцога личной встречи. Объятия и клятвы, которыми он обменялся с Лотарем меньше года назад, были им уже основательно забыты. Гуго так желал заключить союз с императором, что после ответа Оттона II он принял решение отправиться в Италию, несмотря на длительность путешествия и подстерегающие в пути опасности. Он взял с собой только небольшое число приближенных, необходимое для путешествия, но приказал ехать с ним двум своим лучшим советникам, Арнульфу, епискоуп Орлеанскому, и Бушару, графу Вандомскому. В марте 981 года Капет отправился в Рим. Свидание герцога Франции и императора проходило в строжайшей тайне, на нем присутствовал только епископ Орлеанский в качестве переводчика, поскольку Гуго не знал латыни. Оттон постарался не вспоминать о прошлом и дал согласие на союзничество. Радушный разговор длился долго, что не помешало императору устроить ловушку своему новому другу: когда свидание подошло к концу, уже выходя из комнаты, Оттон оглянулся на свой меч, который нарочно оставил в кресле. Герцог Франции неосмотрительно нагнулся, чтобы взять его и поднести императору, но тут двери зала распахнулись, и присутствующие чуть было не увидели Гуго в позе вассала императора, с его мечом в руках. Хитрый епископ Орлеанский сразу же разгадал замысел императора. Он бросился к своему сеньору, выхватил из его рук меч, и сам понес его за императором. Оттона настолько восхитил этот поступок, что говорили, будто он часто рассказывал о нем своим, приближенным, хваля Арнульфа. Этот случай, впрочем, не испортил добрых отношений двух союзников. Будучи человеком набожным, Гуго использовал свое пребывание в Риме, чтобы помолиться в соборах Святого Петра и Святого Павла, и добился, 1 апреля от папы Бенедикта VII подтверждения реформ, которые он провел в прошлом году в аббатстве Сен-Валери-сюр-Сомм. Гуго Капет простился с императором, и тот дал ему экскорт до Альп. Можно себе представить гнев и беспокойство, охватившие Лотаря, когда он узнал об отъезде Гуго в Италию. Он использовал все средства, чтобы остановить опасного врага. Лотарь написал Конраду, королю Бургундии, своему дяде, умоляя его задержать герцога, когда тот будет пересекать его владения. Королева Эмма, со своей стороны, отправила письмо того же содержания матери Аделаиде и описала ей приметы Гуго. Герцог догадывался о возможных происках короля и постарался вернуться поскорее. Однако, когда он переходил через Альпы, то заметил, что все проходы охраняются. Но ему удалось обмануть шпионов короля Конрада, поменявшись одеждой с одним конюхом из свиты и прилежно выполняя его обязанности. Лишь раз он подвергся серьезной опасности. Однажды вечером он едва не был узнан в одном трактире. Хозяин, подсматривавший в дверную щель, увидел ложного конюха, окруженного слугами, которые готовили ему постель, помогали раздеться, омывали ноги. К счастью, люди Гуго Капета заметили, что их выследили. Они пригласили хозяина войти, и едва он переступил дверной порог, как оказался в окружении слуг герцога, которые направили на него острия мечей, грозя убить его, если он издаст хоть один звук. Несчастный, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту, провел в таком положении ночь. На следующее утро его втащили на лошадь и освободили только когда герцог находился уже в безопасности. Возвращение герцога послужило сигналом к войне. В средневековье войны чаще всего заключались не в генеральных сражениях, а в хитростях, всевозможных кознях, которые строили противнику. В таких войнах оба лагеря не искали возможности сразиться, а разоряли друг друга, громя вассалов и крестьян соперника. С обеих сторон вассалы устали от этой разрушительной и бессмысленной борьбы; они заставили короля и герцога устранить советников, побуждающих продолжать войну. Тогда Гуго Капет и Лотарь уступили более мудрому решению, прекратили вражду и примирились. Неожиданно Каролингам представился случай в значительной степени расширить свою власть. Кто-то, по наущению Жоффруа, графа Анжуйского, посоветовал королеве Эмме женить ее сына на Аделаиде, вдове самого могущественного сеньора центральной Аквитании, Этьена, графа Жеворданского, приходящейся сестрой графу Жоффруа. Они убедили ее, что этот брак даст возможность сосредоточить власть над Аквитанией и Готией в руках ее сына Людовика, поскольку, в силу прав своей жены, он будет владеть наиболее укрепленными городами страны. Кроме того, у этого плана имелось еще одно преимущество, ибо он позволял, в случае необходимости, напасть на Гуго Капета с тыла, владения которого таким образом оказались бы в кольце владений Лотаря и Людовика V. Лотарь согласился со всеми этими предложениями, но посвящать в свои замыслы герцога Франции, а тем более советоваться с ним не стал. Когда Гуго известили об этих делах, он подавил злобу и не противоречил. Приготовления для воцарения Людовика V в Аквитании были колоссальными. Созвали знать, загружали всевозможными продуктами телеги, забрали с собой королевские инсигнии. Лотарь, Эмма и Людовик в сопровождении большого количества всадников направились в Аквитанию к Вё-Бриуд. Аделаида приняла их с великими почестями, и в день бракосочетания с Людовиком V она была коронована епископами — вероятно, Гуго, главой архиепископства Буржского, сыном Тибо Плута, Бегом, епископом Клермона, и Ги, родным братом новой королевы Ги, епископом Пуи. Оставляя своего сына править в центре Аквитании, Лотарь нисколько не отказывался от суверенитета над этой областью, равно как и над Готией и Испанской Маркой. Ведь именно к нему обращались аббаты этих регионов с просьбой подтвердить их право на владения и иммунитет. Король находился в Броссаке на Альере, когда, по просьбе Ильдезинда, епископа Эльна и аббата монастыря Сен-Пьер де Розес, он подтвердил владения этого монастыря. Находясь в Пареньтиняке на Альере, в двадцати километрах на север от Броссака, он даровал те же милости Сениофреду, аббату Риполя. Лотарь допустил ошибку, оставив без помощи и совета своего сына, совсем юношу, который женился, едва достигнув пятнадцати-шестнадцати лет. Разница в возрасте между Людовиком и Аделаидой с самого начала не способствовала их взаимопониманию. Вскоре они перестали жить под одной крышей и встречались только время от времени. Молодой, легкомысленный Людовик V очень быстро растратил все свои средства и оказался в такой нищете, что не мог больше содержать воинов, а также обеспечивать свои личные нужды. Мечты о господстве в Аквитании очень быстро рассеялись. Присутствие Людовика в этих краях вовсе не усилило власть Каролингов, но подорвало ее авторитет и сделало из нее всеобщее посмешище. Лотарю пришлось смириться с. совершенной ошибкой и отправиться к своему сыну, где он его оставил чуть меньше двух лет назад. На обратном пути в Бриуд он посетил Лимож и приказал Гигу, аббату Сен-Марсьяля, окружить аббатство стенами. Что касается Аделаиды, то она, не чувствуя себя в безопасности при французском дворе, бежала в Прованс и вышла замуж за Гильома I, графа Арльского, еще при жизни Людовика V. Затея, которая обещала способствовать укреплению авторитета Каролингов, привела совсем к противоположному результату. Со следующего года внимание Лотаря было направлено совершенно в иную сторону. Неожиданно произошли события, которые увлекли его и заставили отказаться от планов в отношении Аквитании. Вторгнувшись в Италию, Оттон намеревался завладеть Апулией и Калабрией, которые являлись приданым его жены Феофано, сестры восточных императоров, Василия II и Константина VIII. Его планы натолкнулись на сильное сопротивление. В течение двух лет он сражался с византийцами и сарацинами. 13 июля 982 года они нанесли ему ужасное поражение; императорская армия была уничтожена в Калабрии, в устье Кораса. Оттону удалось спастись вплавь. Его подобрал византийский корабль, но он смог обмануть команду и укрыться в Боссано, где оставались в безопасности императрица и епископ Меца Теодорих. Калабрия и Апулия остались в руках врагов. В довершение всех несчастий, взбунтовались датчане и славяне. Присутствие императора было более необходимо в Германии, чем в Италии, где он упорно оставался еще в течение года. Он хотел отвоевать Южную Италию. Но ему не было суждено осуществить свой замысел. В течение нескольких дней он страдал от лихорадки, после чего скончался (Рим, 7 декабря 983). Оттону II тогда исполнилось двадцать восемь лет. Правление Германией перешло к его трехлетнему сыну, Оттону III. Он бы коронован в Ахене 25 декабря, в соответствии с обещаниями, сделанными ранее немецкими и итальянскими сеньорами на собрании в Вероне (1 июня 983), когда еще не знали о кончине его отца. Весть о смерти императора дошла до Германии лишь в последние дни декабря или начале января 984 г. и тут же повлекла за собой весьма значительные последствия. Как только Оттон умер, а его сына некому было воспитать и защитить, многие сеньоры и думать забыли о повиновении ребенку, другие же оставались ему верны и, не без оснований, хотели приставить опекуна к маленькому Оттону III. Кандидатуры его матери Феофано и бабки Аделаиды мало подходили на эту роль, в особенности первой, которая по происхождению была гречанкой. Еще два года назад она обнаружила настроения, оскорбительные для германцев; узнав о разгроме имперской армии в Калабрии, ее первым желанием было посмеяться над поражением своего мужа и восхвалить победу своих соотечественников, византийцев. Все опасались, что под ее влиянием Оттон III, которого уже называли греческим ребенком, станет чуждым своей родной стране. Будущее показало, что это мнение было небезосновательным. Во главе партии недовольных находился герцог Баварский, которого еще называли Гезилон, он приходился кровным двоюродным братом покойному императору. Он не переставая волновал Германию своими мятежами еще во время правления Оттона II. В 974 г. его хитростью заманили в ловушку, затем выпустили на свободу, в 976 г. он снова взбунтовался, но без особого успеха. Его лишили Баварии, заключили под стражу и поручили охране Фолькмара, епископа Утрехтского. Когда после смерти императора его выпустили на волю, Генрих тут же выпросил у Варина, архиепископа Кельна, юного Оттона, ссылаясь на свои права опекуна. В один миг Генрих оказался во главе могущественной партии, состоящей из германских и лотарингских недовольных, авантюристов и изгнанников. Генрих вовсе не был бесталанным и вульгарным властолюбцем. Он подкупал знатностью своего имени, известностью, своим красноречием и деньгами. Таким образом, ему удалось по первому зову привлечь людей, таких, как Варина, архиепископ Кельна, Экберта Трирского, Гизелера Магдебургского, епископов Баварии, наконец, Теодориха Мецкого. Так как считалось, что императрицы Аделаида и Феофано, задержавшиеся в Италии, в Павии, не могли защитить юного Оттона III, Генрих Баварский был близок к тому, чтобы стать повелителем Германии. Его замыслы уже начали претворяться в жизнь. Он собрал 16 марта 984 г. в Магдебурге своих сторонников и в следующее воскресенье, в праздник Пасхи (23 марта), находясь в Кведлимбурге, был единодушно провозглашен ими королем. Этот преждевременный и неразумный поступок вызвал абсолютно противоположный эффект, нежели ожидали приверженцы Генриха. Если бы герцог Баварский удовлетворился титулом регента и опекуна, то весьма вероятно, что ему удалось бы сохранить свое влияние в Германии в течение долгих лет; но его попытка захватить корону вызвала всеобщее возмущение. Был единственный человек, который только того и ждал, что Генрих разоблачит себя, чтобы воплотить в жизнь свои замыслы, человек, который создал для борьбы с герцогом Баварским мощную и готовую к решительным действиям коалицию; им был архиепископ Реймса, Адальберон. Как большинство прелатов Лотарингии, а он был родом из этой страны, Адальберон полностью предан идее римской империи и сохранения династии Оттонов. Разве не была эта династия покровительницей и благотворительницей Церкви?
Среди наиболее выдающихся сторонников Оттона III были как миряне (герцоги Бернхгард Саксонский, Конрад Швабский, Генрих Юный, который заменил Генриха-Гезилона в герцогствах Баварском и Каринтийском, наконец, брат Адальберона, Годфрид, граф Эно и Вердена), так и церковники: Виллигиз, архиепископ Майнца, Ноткер, епископ Льежа, Ротхард, епископ Камбре, Герард, епископ Туля. Но самым деятельным, умным и преданным среди них, несомненно, был архиепископ Реймса. Он очень помог в переговорах, которые последовали через его старинного преподавателя и друга Герберта, вернувшегося в Реймс в начале 984 г. Герберт вернулся в Реймс в конце 980 г. после своей поездки в Италию и диспута с Отриком. Но надолго он там не задержался. В начале 983 г. Оттон II, пораженный знаниями Герберта, назначил его управлять Боббио, одним из самых богатых и могущественных аббатств Италии. Аббатское правление Герберта протекало в очень беспокойной обстановке. У него имелось немало недругов: Петроальд, прежний настоятель Боббио, который, после того как его сместили с должности, снова оказался в положении простого монаха, мелкие соседские сеньоры, у которых Герберт хотел отобрать земли, проданные им его предшественником, и, наконец, епископ Петр Павийский. Герберт также настроил против себя императрицу Аделаиду, мать императора, запрещая потакать просьбам ее любимцев. Вокруг аббата Боббио нарастало недовольство. Восшествие его врага, Пьера Павийского, на папский престол, смерть Оттона II и последующие волнения сделали положение Герберта невыносимым. Он понял, что необходимо покинуть Италию, и решительно вернулся в Реймс, где протекли самые счастливые годы его жизни. С начала 984 года он находился возле Адальберона. Судьба привела его как раз вовремя на место, где он в течение многих лет мог играть важную роль в отношениях Франции и Германии. Его имя впредь неотделимо от имени архиепископа, при котором он состоял секретарем, советчиком, другом, а часто и вдохновителем. Его преданность Оттонам не уступала преданности архиепископа и оставалась непоколебимой. Эти два человека с успехом приступили к делу. Им удалось, не совсем ясно как, заинтересовать Лотаря в спасении юного Оттона. Гезилон пытался взять управление Лотарингией в свои руки, что весьма тревожило Лотаря. Ловкий архиепископ заставил короля Франции действовать в интересах Оттона III. Лотарь предложил себя в качестве опекуна для этого ребенка, поскольку приходился ему двоюродным дядей, и высказал желание воспрепятствовать Генриху Баварскому в захвате Лотарингии. Благодаря своей семье, Адальберон был очень влиятельным лицом в этой стране, поэтому сумел посодействовать там укреплению авторитета Лотаря и вынудить главных сеньоров Лотарингии принести королю клятву верности и выдать заложников. Спустя всего лишь год, ему пришлось в этом раскаиваться, но пока они с Гербертом радовались, что заручились поддержкой короля Франции и расстроили планы Генриха на опеку Оттона III. В первые месяцы 984 г. Герберт написал следующее письмо одной даме по имени Имиза, которая состояла в свите императриц, постоянно проживавших в Павии: «Для меня великая честь быть знакомым и достойным дружбы столь уважаемой женщины. Мои французы (Galli mei) не устают восхищаться столь продолжительному постоянству вашей верности. Я прекрасно понимаю, что вы настолько предусмотрительны, что не нуждаетесь в советах; но поскольку мы чувствуем, что вы соболезнуете нашему несчастью, считаем разумным, дабы вы и мы направили послания и письма к папе и тем, кто полностью или частично является нашими сторонниками и союзниками, чтобы они могли разделить с нами радость, с Божьей помощью, подобно тому, как мы готовы разделить с ними горе. Повидайте мою государыню Феофано и скажите ей, что французские короли на стороне ее сына. И у них нет иной цели, кроме как уничтожить тиранию Генриха, который, прикрываясь ролью опекуна, на самом деле сам стремиться узурпировать королевскую власть». В июне он писал Герольду, аббату Орильякскому, своему первому наставнику: «Наш приемный отец (так я осмеливаюсь его называть) Реймсский архиепископ Адальберон, всецело поглощен важными государственными делами, как вы могли догадаться из-за опоздания этого посланника и отсутствия его /Адальберона/ в настоящий момент в Реймсе, вызванного ситуацией в королевствах. Поскольку он принимает заложников от князей Лотарингского королевства, заставляет повиноваться сыну императора /находящегося/ под опекой (clientella) короля Франции, и препятствует Генриху управлять Галлией (Лотарингией), у него не хватает времени передать вам то, что было бы достойно вас. Но я полагаю, вам было бы приятнее получить от него не старое, вытканное золотом одеяние, которое ему стыдно посылать вам из-за нехватки времени, а новое, к которому он присоединит епит-эахиль, вышитую золотом, и подобные тому предметы. Что происходит в вашем королевстве (Аквитании), каковы дела или планы у Гуго-Раймунда? Он /Адальберон/ желает, чтобы вы известили его об этом, мы же разделяем это желание. Мы будем рады любому вашему решению».
Адальберон приложил все усилия, чтобы перетянуть архиепископа Трирского, Экберта, второго сына Теодориха, графа Голландии, на сторону Оттона III. Экберт обзывал ребенка греком, и Адальберон отправил ему послание, написанное Гербертом (март-май 984): «Распад вашего государства, произошедшее из-за равнодушия некоторых людей, одновременно внушает нам отвращение и стыд, ведь мы чувствуем глубокую привязанность к вам и нашей общей родине. Разве мало развелось королей, что вы еще нового хотите поставить над сыном вашего государя? Вы обзываете его «греком». Уж не потому ли вы хотите последовать греческому обычаю и избрать второго короля. Что случилось с самой святой преданностью? Разве вы забыли о щедро розданных Оттонами милостях? Призовите свой великий ум, вспомните о знатности своего происхождения, из страха навечно опозорить свой род. Если вы больше не чувствуете себя в безопасности, находясь в Трире, в Реймсе хватит места обоим». Карл Лотарингский принял сторону Оттона III и, таким образом, помирился со своим братом Лотарем. 17 июня 983 года скончался герцог Верхней Лотарингии Фридрих, и, возможно, что Карл намеревался присовокупить к Нижней Лотарингии еще и Верхнюю Лотарингию, тем самым, ущемляя Беатрису, вдову Фридериха, и ее юного сына Теодориха. По крайней мере, епископ Меца, Теодорих, за это сильно опасался и поэтому отправил Карлу очень жестокое, полное упреков и обвинений письмо, в котором угрожал ему отлучением от церкви, если он не оставит свои затеи. Уже по первым строкам можно догадаться о содержании письма: «Теодорих, раб рабов Господних, приверженец императоров и вернейший защитник их детища, Карлу своему родному племяннику, но тем не менее бесстыднейшему клятвопреступнику». После того как он упрекнул Карла, нарушившего клятву верности, принесенную перед алтарем св. Иоанна в присутствии епископа Ноткера, Теодорих прибавил: «Что тут удивительного, что ты изрыгаешь заразу своего грязного сердца на своего племянника (Теодериха), когда ты со своей разбойничьей шайкой и воровским сборищем даже у своего-то родного брата, благородного короля франков, никогда не задумывался похищать окровавленной рукой своей, всегда готовой на всякое преступление, и при том обманом, его род Лан, — да! Его род, а не в коем случае не твой; когда ты никогда не задумывался бесславить императорскую сестру, а его жену, делящую с ним королевское достоинство, и пачкать ее репутацию своими лживыми измышлениями. Ты не пошел по следам предков своих, удалился от Господа — Создателя твоего. Постарайся вспомнить, туша ты расползшаяся, потучневшая и ожиревшая, сколько раз я затыкал рукой бесстыжую глотку твою, когда ты со змеиным шипением изрыгал позорную клевету на Реймского архиепископа и еще более позорные небылицы на королеву. Тебе самому лучше известно, что ты сделал с ланским епископом. Скрываясь в тесном уголке Лотарингского королевства, ты в пустом тщеславии похваляешься, будто владеешь всем королевством. Вспомни, однако, что в этом королевстве имеется и чем по Божьей милости владеют наша общая племянница (Беатриса) с ее благородным сыном, викарии апостолов, пастыри овчарни Святой Церкви, которых ты пытаешься грызть собачьими зубами днем и ночью, и, кроме них, другие светские владетели, нисколько от тебя не зависящие. Выкинув из головы пустые бредни и прояснив опьяненный хмельным питьем ум, ты будешь, наконец, в состоянии сообразить, что то, что ты делаешь, есть ничто и в ничто же будут обращены провидением твои замыслы». Ответ Карла, в столь же восхитительном стиле сформулировал Герберт: «Карл, если и представляет собой что-нибудь, то обязан этим одной лишь милости Божьей. Теодориху, прототипу лицемеров, изменнику императорам, убийце их детей и врагу всего государства. Что ты мне тычешь в глаза герцогиню Беатрису с сыном и знатью королевства? Разве ты не видишь несчастный, что ты обманулся и никто не примет участия в твоем заговоре? Не один и не в уголке каком-то, как это ты после ночного пьянства вместе со рвотой изрыгнул, храню я верность сыну нашего Кесаря нисколько ненарушенной. Со мной заодно властители Галлии, славнейшие, совершенно независимо от твоего о них мнения, короли франков, лотарингцы испытанной верности. Всем им дороги интересы сына Кесаря, никто из них не хочет, ни отнимать у него королевскую власть, как это хочешь ты, ни создать второго короля. Ты смешал человеческое и Божественное право и, крича о законах, совершенно похож на рогатую улитку, которая внутри своего домика может вообразить себя бодливой. К тому ли тебя обязали милости Оттонов? Впрочем, что ты не был никогда верен Оттонам, в том уличает тебя не только твое поведение по отношению к сыну. Когда ты измышлял способы изгнать Лотаря, короля франков, которого ты называешь славным, хотя и ненавидишь всей душой, из его государства, а меня посадить на его место, — в то время ты разве хранил клятву верности, данную им или, что то же, мне, да! мне, перед тем самым алтарем, который ты имеешь бесстыдство называть? Ты ведь понимаешь, конечно, что ты тогда делал: ты побуждал меня поднять оружие на брата моего и на сестру твоего государя, т. е. другими словами, имел в виду извести междоусобиями весь наш царский род, чтобы заменить его тиранами с пустым именем королей и, презрев свой духовный сан, возлежать с ними в опустевших чертогах. Ты совершил клятвопреступление у всех на глазах. Свой город ты разорил грабежом. Церковь, вверенную, как ты выразился, тебе, ты опустошил...». Теодориху не удалось долго продолжать этот спор; он умер 7 сентября следующего года.
Императрицы Аделаида и Феофано при поддержке короля Конрада, наконец собрав войска, покинули Павию и направились в Германию. Генрих Баварский, как все указывает, не сопротивлялся. Возможно, он был обескуражен взрывом негодования в Германии против его замыслов; возможно, замыслы эти не слишком хорошо закрепились в его рассудке; он, без сомнения, сначала намеревался стать всего лишь регентом королевства, а его сторонники зашли слишком далеко. Как бы то ни было, Генрих пообещал императрицам вернуть им Оттона III. Он сдержал слово во время их встречи в Рорхейме в воскресенье 29 июня 984 года. Придя в радость от этого известия, Адальберон писал архиепископу Экберту, с которым он примирился благодаря поступку Генриха: «Ныне опасные времена не позволяют доверять всего того письму, что доверяется верным послам. То, о чем вы передали нам через нашего Г. (скорее всего, речь идет о Герберте) о настоящем положении Божьих церквей и государств и о том муже, который мог быть виновником всего этого, исполнило нас радости. Если прежде мы боялись его как тирана (Генриха), то теперь мы удивляемся его верности и мудрости. Приведите в исполнение то, что вы от его имени нам обещали. Мы уже исполнили то, чего вы просите у нас для него и для себя, причем не выдали ваших секретов и в наших действиях вполне руководились преданностью вам». Смысл последней фразы неясен. Ж. Аве интерпретировал ее следующим образом: «Мир между Генрихом и императрицами должен был лишить короля Франции, Лотаря, предлога, под которым он мог присвоить себе опекунство над юным Оттоном. Таким образом, Лотарь был заинтересован в его срыве, поэтому от него осмотрительно скрывали ход переговоров» (82, стр. 37; пр. 1). Это объяснение наиболее правдоподобно, особенно если принимать во внимание последующие события. Переговоры с Генрихом продолжались еще несколько месяцев. Действительно, мир был заключен только на большом собрании германцев, лотарингцев, а также французов, которые прибыли в Вормс во второй половине октября 984 г. Герцогиня Беатриса сыграла значительную роль в этих переговорах и активно помогала в деле заключения мира. Ценой за ее услуги стало назначение ее среднего сына Адальберона епископом Меца. Сначала Адальберон сумел получить место епископа Вердена, остававшееся незанятым со смерти Викфрида 31 августа 983 года. Епископство было бедное и неспокойное, поэтому, когда Адальберон узнал о кончине Теодориха (7 сентября 984 г.), он отказался от Вердена и добился более благополучной койепархии Мец, к тому же бывшей основой могущества его семьи. С одобрения Аделаиды, его избрали в понедельник 16 октября. Вернувшись в Вормс со своей матерью Беатрисой, он был посвящен Трирским архиепископом Экбертом в воскресенье 28 декабря 984 г.
Место епископа Вердена пустовало недолго. Реймсский архиепископ очень хотел заполучить его для своего тезки-племянника, сына Годфрида, графа Верденского. Адальберон, сын Годфрида, отправился к императрицам в Вормс, очевидно, чтобы принести им клятву верности, и они пожаловали ему епископство от имени Оттона III. Адальберон являлся только причетником; его дядя возвел его в сан дьякона и священника. Из-за непредвиденных обстоятельств, посвящение нового епископа было отложено более чем на год.

2FRANCE.RU - главная страница сайта

Туры во Францию | Отели Франции | Визы во Францию | Выставки | Авиабилеты

Париж / Замки / Города и курорты / Статьи / История / Искусство



Туристическая компания «Мир странствий»

Туристическая компания «Мир странствий» специализируется на бронировании отелей Франции, оформлении виз во Францию, а также на продаже экскурсионных туров по Франции и авиабилетов на чартеры и регулярные рейсы во Францию.

Адрес: РФ, г. Москва, Пушкинская пл., д. 5 (Здание комбината «Известия»), 5 этаж, оф. 501.  Схема проезда

Телефоны: (495)783-80-20 (мн.)

 

Сотрудничество, общие вопросы по Франции: info@2france.ru

Контактная форма

С помощью контактной формы Вы можете заказать тур, отель, авиабилет, визу во Францию (в этом случае укажите свой телефон и время отзвона).

При заказе с сайта скидка 3%!

  Париж | Замки | Города | Туры во Францию | Отели Франции | Искусство | История | Статьи | Координаты